Как Питер Линдберг создал феномен супермоделей

Вибачте цей текст доступний тільки в “Англійська і “Російська”. For the sake of viewer convenience, the content is shown below in this site default language. You may click one of the links to switch the site language to another available language.

При упоминании супермоделей 1990-х на ум первым делом приходят фотографии Питера Линдберга. Во многом этот феномен обязан своим появлением именно немецкому фотографу. А точнее знаменитой съемке для августовского номера американского Vogue 1988 года с восходящими на тот момент моделями в белых рубашках на пустынном пляже. Эффект закрепила обложка британского Vogue за январь 1990 года — портрет девушек, которых затем окрестят первыми супермоделями: Линды, Наоми, Синди, Татьяны и Кристи. Увидев этот ставший культовым кадр, Джордж Майкл пригласил всех пятерых для съемок в своем клипе Freedom! ‘90. А после видео Джанни Версаче позвал их участвовать в своем показе — том самом, во время которого они подпевали песне прямо на подиуме.
История первых супермоделей неразрывно связана с творчеством Питера Линдберга. Он помог им построить карьеру, но, что важнее, в его работах всегда было ощущение некой близости. Линдберг предпочитал естественный свет и обходился практически без ретуши, стремясь показать природную красоту своих моделей — даже если ими были топовые селебрити первого эшелона. Джон Гальяно как-то сказал, что герои снимков Линдберга похожи на звезд немого кино, одежда — это сценарий, а сам фотограф всегда выступал в роли режиссера. Уникальность его работ в том, что они удивительно точно улавливают текущий момент и при этом остаются как бы вне времени. В них есть душа и нет нарочитой искусственности — вспомните гениальную съемку для сентябрьского номера американского Vogue 1991 года, где супермодели позируют в кожаных куртках Chanel на фоне мотобайков в нью-йоркском Бруклине.
От Линдберга всегда исходило внутреннее тепло. Он был настоящим красавчиком, а его рабочая униформа оставалась неизменной на протяжении многих лет: очки, потертые джинсы и кепка с надписью Peter. Тот же расслабленный вайб чувствовался и в его фотографиях. «Когда мне впервые довелось работать с Питером, я подумала: «Боже, он действительно хочет видеть меня, а не кого-то другого», — вспоминает немецкая модель Надя Ауэрманн. — Мне приходилось учиться этому. Здорово осознавать, что кто-то работает именно так. Ему нравилась моя естественность, и он хотел, чтобы я выглядела как живой человек. Другие фотографы обычно говорили: «Нужно, чтобы ты смеялась, но не по-настоящему». Но Питер всегда мог заставить тебя улыбнуться и не беспокоиться о том, что ты будешь странно выглядеть на фото».
В середине 1980-х Линдберг признался Александру Либерману, легендарному редакционному директору Condé Nast, что ему не близки образы разодетых в пух и перья женщин, которые в то время публиковал Vogue. «Я не мог выносить всех этих дамочек, появлявшихся на страницах журнала, которые жили за счет своих богатых мужей», — рассказывал он в интервью несколько лет назад. Тогда Либерман предложил ему самостоятельно сделать съемку и показать ту женщину, которую он хотел бы видеть. Вместе с Линдой Евангелистой, Карен Александр, Кристи Тарлингтон, Эстель Лефебюр, Татьяной Патиц и Рейчел Уильямс Линдберг отправился на пляж Санта-Моники. Девушки были одеты в белые оверсайз-рубашки, и в конечном итоге съемка стала абсолютным антиподом традиционной постановочной фотографии, которая в то время представляла собой «жирные» кадры одетых в люкс моделей. Вместо этого Линдберг показал малоизвестных на тот момент девушек, которые не выглядели претенциозно, смеялись и просто были счастливы, не обремененные тонной макияжа, ретушью и тяжеловесными нарядами.
Фотографии не понравились ни Либерману, ни тогдашнему главному редактору американского Vogue Грейс Мирабелле. Однако вскоре место последней заняла Анна Винтур. Как-то раз она нашла забытые в одном из ящиков арт-отдела снимки Линдберга и пригласила его на встречу. Винтур предложила ему снять обложку своего первого номера в должности главреда — ноябрьскую 1988 года. Кадр, на котором израильская модель Микаэла Берку, одетая в расшитый камнями топ Christian Lacroix и джинсы-варенки, улыбается с полузакрытыми глазами и даже не смотрит в камеру, стал культовым. Это был настоящий прорыв, означавший отказ от общепринятых в индустрии моды стандартов красоты.
Линдберг списывал успех своих работ на тот факт, что он снимал преимущественно на пленку. Благодаря этому у него было больше времени на то, чтобы выстроить тесные, доверительные отношения с моделью, без давления социальных сетей и диджитал-экранов. «Используя классическую камеру, ты остаешься с объектом съемки один на один, и это создает определенный интимный момент, — говорил он. — Невозможно снять все за две минуты, потому что ты не видишь результат в процессе, и тебе приходится делать больше кадров. В итоге картинок получается много». И добавлял: «Когда модель не в фокусе, выходит даже красивее».
За четыре десятка лет плодотворного труда он создал снимки, ставшие определяющими для нескольких эпох. И никогда не забывал своих любимых супермоделей, которые когда-то превратились в мировых звезд именно благодаря ему. «На протяжении 10–12 лет я работал преимущественно с десятью моделями, — признался Линдберг в разговоре с Джоном Гальяно для журнала Interview в 2013 году. — В индустрии регулярно появлялись новые лица, но эти десять девушек затмевали всех. Поэтому я продолжал снимать одних и тех же». Но это уже совсем другая история.